Мелкая Леська, правда, свое участие во вредительстве отрицала. Все эти гадости, по мнению Леськи, делала «Зязя». Зязя била кружки, ощипывала цветы на окне и драла обои не хуже кошки.

— Это ужас какой-то, — жаловалась мне Ирина, сидя на темной кухне, — всю раковину изрисовала зубной пастой. Да еще повадилась на подоконнике по ночам сидеть. Под открытой форточкой. В декабре месяце! Проснулась вчера — сидит, прикрикнула — так она забралась ко мне в кровать, хихикает — руки-ноги ледяные — к теплому животу. Я ору, конечно. И всё равно — кто сделал? — Зязя. Может я зря от мужа ушла? Вот её и несёт.

Я сочувствовала, охала, вздыхала, но ничего дельного посоветовать не могла. Разве что сводить Леську к детскому психологу.

В это время в прихожей послышался грохот. Я посмотрела на часы — час ночи, а Ирина демонстративно закатила глаза:

— Леська, ты что опять творишь?

Тишина. Мы выскочили в прихожую, там было пусто. Только видно было, что совсем недавно кто-то возился, и, кажется, даже прыгал в большом ящике с рассадой, который Ирина бережно хранила, чтобы летом применить на даче в каких-то своих посадочных работах. От ящика в комнату Ирины шла цепочка маленьких грязных следов. Ирина включила свет и обмерла — комната тоже была пуста, окно настежь распахнуто, а следы обрывались на подоконнике.

— Леська! — заорала подруга не своим голосом, и бросилась в прихожую одеваться.

Мне тоже стало нехорошо — всё-таки третий этаж, и я судорожно пыталась сообразить, куда звонить — в скорую или в милицию?

— Ма-а-ам? — послышался Леськин голос, и она выглянула — растрепанная и сонная из своей спальни.

Ирина уронила пальто и бросилась к дочери — ощупывать и зацеловывать. Я махнула рукой и взяла веник — убрать беспорядок. И насторожилась. Что-то было не так.

Совсем не так. Мокрые и грязные следы были сначала маленькие, очень маленькие, как будто там бежал кто-то не крупнее кошки, а уже потом превращались в подобие человеческих, только каких-то кривых разлапистых и с длинными пальцами. Или может даже с когтями.

— Ирина! — позвала я, и теперь уже мы вдвоём уставились на следы.
— Что это? — спросила Ирина и крепче прижала к себе Леську.

У нас за спиной послышался какой-то мерзкий и злобный смешок и тут же дробный топоток ног. Я обернулась и успела заметить в тёмном коридоре что-то маленькое, — Леськиного роста и увидеть жёлтые светящиеся глазки. Но и этого было вполне достаточно.

Леська ревела. Ирина пила валерьянку. Я сидела в прихожей в обнимку с Ирининым пальто и боялась идти домой.

— Я как подумаю, — сказала Ирина, — допивая очередной стакан валерьянки, — что именно это трогало меня холодными руками… — она не договорила.

Эту ночь Леська и Ирина ночевали у меня. И следующую тоже. А потом Ирина выставила квартиру на продажу и жила несколько месяцев на съёмной.

— Знаешь, — призналась как-то она — Я ведь только потом вспомнила. Когда мы с родителями здесь, на этой самой квартире жили, моя сестра, Танька, она тоже говорила про Зязю. Что она приходит по ночам, на подоконнике сидит, в постель лезет и дышать не даёт.

Татьяна, Иринина сестра, умерла в возрасте восьми лет, как считалось — от дифтерии.

Следующую квартиру Ирина купила уже в моём доме, только этажом ниже. И, несмотря на все дружеские чувства, я теперь думаю, а может зря? Потому что нет-нет, да послышится мне мерзенький смех, да топот маленьких ног.

Так, начну свой рассказ….

В тот день я ступал по тротуару, словно сапер, нащупывая американскими берцами наиболее безопасный путь, пытаясь удержаться на коварной наледи и ежась от ветра. Даже вечерние предновогодние огни не радовали глаз. Из окон светило уютом, теплом. Казалось, у людей все хорошо — семья в сборе, смотрят телевизор, обсуждают планы на праздники. А я иду без цели по мокрому городу. Мне совершенно не хочется возвращаться домой. Кто меня ждет? Кому я нужен? Я и порядок давно не навожу просто потому, что никто не заглянет ко мне в гости, никто не оценит стараний и не осудит за бардак. Ну, а мне и так сойдет.

Впереди меня замаячила девушка в красном кожаном плаще. Черные волосы красиво спадали на плечи, струились по лопаткам. Дождь словно боялся задеть эту красоту, капли воды стекали по волосам, не задерживаясь.

Познакомиться, или не стоит? Она само великолепие, а кто я? Ряженый вахтер на службе вооруженных сил. Стою на КПП воинской части сутки через трое, а в выходные бесцельно гуляю по улицам. Солдат-контрактник. Да, получаю неплохо, но без образования, без каких-либо перспектив. Кому я нужен? А может, все-таки рискнуть?

Я ускорил шаг и скоро догнал незнакомку. Ее лицо словно было списано с картины. Огромные голубые глаза, чистая бледная кожа, тонкая яркая линия губ и вздернутый носик. Нет, она меня пошлет. Я быстрым шагом прошел еще сто метров, возле фонарного столба развернулся, чтобы последний раз полюбоваться идеалом.

Девушка подошла к пешеходному переходу, посмотрела налево, направо. Ах, какой у нее был профиль… Дальше, помню, меня ослепил свет фар, потом глухой удар, визг тормозов и красный плащ, распластанный по мокрому асфальту. Камазист вызвал скорую, а я вдувал новые и новые порции воздуха в ее алые губы. Я лупил по груди и качал, словно насос, ее мертвое сердце. Скорая подъехала через пять минут. После того, как меня оттащили, я тупо стоял и наблюдал за действиями врачей. Смерть наступила мгновенно — так мне сказал усатый мужик в синей куртке.

Каждый день потом я видел ее во сне. Я подходил к ней, мы знакомились, и груженый «КамАЗ» пролетал мимо, забрызгав ее красный плащ. Иногда она меня посылала, иногда говорила свое имя, но всегда она оставалась жива. Марина.

Со дня тех событий прошел год. Сослуживцы говорят, что я стал еще более нелюдим и молчалив. Нет, на самом деле, я очень разговорчив. Но говорю я в основном с диктофоном. Я гуляю по улице и наговариваю в гарнитуру свои мысли, воспоминания, изливаю в цифровое лоно плеера свою боль. Гарнитура — лучшее изобретение человечества. Человек, который бормочет что-то в микрофон, не кажется таким психом, как человек, разговаривающий сам с собой.

Сейчас я иду по той же улице, что и в тот роковой день, когда я встретил и потерял свою любовь. Неизменно светят фонари, предновогодние гирлянды.

Пятнадцатое декабря две тысячи тринадцатого года. Восемнадцать пятьдесят семь. Без семи минут год назад она умерла. Прости, Мариночка, что не познакомился с тобой тогда. Прости, что струсил.
Черт! Не может быть! Ребята, я вижу впереди себя красный плащ и черные волосы. Марина!!! Это она. (частый стук шагов, сбитое дыхание)

Марина, неужели врачи ошиблись? Вы живы!!! Я так боялся!
(тишина)

Вы меня, наверно, не помните. Вы год назад попали в аварию. Я хотел с вами познакомиться, но испугался. И тут «КамАЗ». А врач сказал, что вы мертвы.
(снова тишина)

Как мертвы? Вы шутите? Да я вас вижу и могу даже дотронуться. Вот. Значит, вы живы. Мариночка, не уходите, пожалуйста. Я вас год оплакивал. Вы — любовь всей моей жизни. Да я же ради вас хоть на край света…
(тишина)

Да, да, Марина. Я хочу быть с вами!
(голос, словно прорвавшийся в эфир радиостанции с другой волны — тихий, безжизненный, но определенно принадлежащий женщине)

Тогда пойдем.
(треск, помехи, грохот, снова треск)

* * *
Я фельдшер скорой помощи. 15 декабря 2013 года в 19.04 мне поступил вызов на ДТП. Обычная «дорожка» — «КамАЗ» раскатал по дороге молодого парня. Черепно-мозговая, куча переломов. Смерть наступила мгновенно. Водитель «КамАЗа» утверждал, что парня словно толкнули, хотя рядом с ним никого не было. Гаишники позже сказали мне, что он даже предъявил запись с видеорегистратора.
Когда мы паковали труп, я узнал парня. Примерно год назад на этом же перекрестке он пытался реанимировать мертвую девушку. Я многое повидал, но тогда меня впечатлила остервенелость, с которой он делал совершенно незнакомой девушке искусственное дыхание.

Ну да ладно, не в этом суть. Вчера ко мне пришла сестра, с которой мы дежурили в ту ночь. Бледная, вся в слезах, она показала мне диктофон. Света пояснила, что нашла его на полу в конце смены, а сегодня решила прослушать, чтобы знать, кому возвращать.

Я молча включил его на воспроизведение. Мы полночи слушали записи, познавая внутренний мир молодого человека. Мы раз десять прогоняли последнюю запись, после чего я ее застенографировал и теперь предоставил вашему вниманию. Ведь вы любите мистику, а я за двадцать лет работы от нее устал.

В первые дни они хотели обвенчаться еще раз по церковному обряду, так как в Казахстане такой возможности не было. Деревушка небольшая, все друг о друге всё знают, и во время вечерних домашних посиделок бабушка моего отца поведала маме про их соседку-ведьму, которая жила через два дома в сторону леса – мол, ведьма эта вредит и людям и домашним животным, и держит в страхе большинство обитателей хутора. Мама у меня впечатлительная, испугалась, а батя только посмеивался, говорил, что всё это ерунда.

Никто не знал, сколько старухе лет (родители говорили, что на вид ей лет 90-100, вся сморщившаяся, неопрятная, но передвигалась еще довольно бодро), откуда, когда точно и каким образом она появилась в деревне, и есть ли у нее родня (может, поэтому и пошли слухи, что ведьма). На что она жила, тоже было непонятно: огорода, как такового, у нее не было, скотины тоже. В общем, сплошные спекуляции. Ходили слухи, что она по заказу порчу навести могла, не родившихся детей вытравляла. Никто, конечно, не признавался, но в больницах аборты не делали (тогда, в принципе, ясно, откуда средства на пропитание).

В те дни, когда приехали мои родители, было известно, что старуха уже пару месяцев тяжелобольная и очень редко выходила на улицу. В такие моменты она вставала у своей ограды и либо молча, пристально, со злобой смотрела на проходящих мимо, либо проклинала всех, на чем свет стоит, и пыталась чем-нибудь кинуть (чаще всего мелкие камешки или земля). Люди со временем просекли это и, когда видели ее у ограды, уходили на другую улицу. Самое интересное, что все, кто ее когда-либо встречал и более или менее мог ее рассмотреть, говорили, что у нее на редкость хорошо сохранились зубы, почти как у молодых, несмотря на ее возраст.

В день венчания (это была вторая неделя после их переезда) мама вышла рано утром в сад помолиться. Молитвы читала на немецком, но говорила, что совсем тихо, почти про себя. Никто, стоящий дальше, чем полметра, не смог бы ничего разобрать. И вот рассказывает: «Открываю глаза, а за забором передо мной стоит эта старуха и с такой злобой смотрит на меня, а когда увидела, что я ее заметила, как давай на меня орать матом и проклинать. Кроме прочего крикнула: «Ты зачем сюда явилась, дрянь нерусская?“ И ведь откуда узнала? Я стою, сначала ничего сообразить не могла, а она сунула руку в карман, достала что-то, швырнула в меня пригоршню земли и поковыляла прочь. У меня слёзы на глазах от обиды, земля в волосах застряла. Я бегом в хату, а там бабуля (бабушка моего отца) только встала и хотела тесто ставить, ну я ей всё и рассказала».

И тогда бабуля (по словам родителей очень тихий, уютный и спокойный человек) развела такую бурную деятельность! Разбудила всех кто еще спал, велела маме закрыться в сенях, раздеться, одежду сложить в мешок, надеть ночную рубаху до пят и распустить волосы. Моему отцу велела баню затопить и утопала в церковь. Довольно быстро вернулась с тремя свечами, сняла старый крест с иконостаса, подхватила маму и мешок с одеждой — и в баню. Около двух часов ее парила, голову отмывала, пока три свечи не сгорели, а мешок с одеждой в бане в печи сожгла. Венчание было в полдень, всё прошло хорошо, вечером дома погуляли и спать легли. А ночью маме плохо стало, температура поднялась, сыпь странная появилась, как будто крапивой отстегали, только ярче намного. Она бредить начала, дрожь по всему телу. Отец говорил, она так плохо выглядела, думали помрёт. До ближайшей больницы 30 километров, машин нет. Сразу позвали прабабушку, она чай какой-то заварила из своих запасов, несколько кружек в нее влила и молитвы над ней всю ночь читала.

Через полтора-два часа после начала симптомов всё прошло так же внезапно, как и началось, и она довольно быстро уснула. Утром она прекрасно себя чувствовала и почти ничего не помнила.

В этот же день они с отцом сильно разругались, чуть ли не на жизнь, а на смерть, причём сейчас оба не знают почему. Дошло до того, что мама собрала чемодан и пошла пешком на станцию (также около 30 километров), возвращаться в Казахстан. И тут опять же вмешалась прабабушка: догнала её на телеге, уговорила пойти с ней хотя бы на время, в её дом. Она сказала, что это порча, и она попробует ее снять. Четыре дня мама жила у нее. Бабуля не выпускала её из дома, каждый день бегала в церковь за свечками, практически непрерывно читала молитвы, то над мамой, то перед иконостасом. Самое интересное: мама говорит, что она каждый день по нескольку раз просеивала муку у нее над головой и потом ставила из неё тесто и пекла хлеб. Первая буханка не поднялась вообще, это была скорее лепёшка. Руками бабуля к ней не прикасалась, взяла через полотенце, вынесла из дома и закопала за огородом. Вторая и третья получились намного лучше, но всё же не так хорошо, как обычно. Их прабабушка скормила свиньям. Четвёртая вышла на славу, воздушная, румяная. Ее она раскрошила голубям и сказала, что теперь всё в порядке. Мама уже совершенно не держала зла на отца и в тот же вечер убежала к нему. Родители говорят, что в течение семейной жизни они не раз ссорились, не без этого, но так, как в тот день, больше никогда не ругались.
А прабабушка через два дня сильно заболела, почти две недели лежала, уже думали не выходят, но потом отошла. Причем симптомов определённых, как таковых, не было, просто плохо, слабость. Фельдшер разводил руками, говорил, что, скорее всего, гипертонический криз и надо в больницу, но бабуля не соглашалась.

На этом вроде всё устаканилось. Но через несколько недель стало известно, что та старуха при смерти лежит. Узнали совершенно случайно: люди, проходя мимо, услышали громкие стоны и нечеловеческие завывания из дома. К вечеру собралась толпа, председатель долго колотил в дверь, а старуха хохотала в доме и не открывала. Дверь взломали, но никто не хотел заходить в дом. Пришлось фельдшеру самому идти. Через пару минут он вышел и сказал, что старуха ужасно дегидрирована, истощена и лежит в бреду. Что-то предпринять на месте у него нет возможности, а дорогу в больницу она не переживёт. Поэтому решили дать ей спокойно умереть дома, думали, что ночь она не переживёт, но круто ошиблись. На следующий день стоны и проклятья в бреду не прекращались, возле дверей постоянно кто-то был, но внутрь не заходили, соответственно печь не топилась. Зима еще хоть и не началась, но погода стояла довольно холодная и сырая, постоянно моросил дождь. Наверняка в доме было не больше 12-13 градусов. Кто-то сказал, что ведьма не умрёт, пока свой дар не передаст. Решили, что если к утру не помрёт, то позовут священника, чтоб отмаливал. Председатель начал возмущаться (это был довольно молодой партийный атеист откуда-то из района), на него так хмуро посмотрели (причём сразу половина деревни), что он сразу притих. Утром следующего дня старуха стонала дальше.

Позвали священника. Встали в сенях почти напротив кровати, в комнату зайти не решались. Кроме священника было там несколько старушек, которые ему подпевали и 4-5 мужиков из деревни, которые регулярно подменялись, среди них и мой отец. Батя говорил, что зрелище было не из приятных – на засаленном матрасе лежала истощенная, кожа да кости, седоволосая старуха с такими черными и злыми глазами, что все присутствующие старались не ловить на себе ее взгляд. Она лежала неспокойно, еле движущимися губами, исторгала из себя какие-то слова-вздохи, проклятия, очевидно относившиеся к присутствующим. Приступы бессилия сменялись у нее агрессией, черной злобой, в порывах которой она пыталась вскакивать со своего смертного одра, но потом снова в бессилии падала на кровать.

К концу третьего дня священник сказал, что нужно разобрать крышу над кроватью, чтобы душа ее могла, наконец-то, отойти. Председатель начал снова возмущаться, кричал, что не допустит порчи имущества и доложит все в райком. Председателю дали в морду и заперли на конюшне. Сказали, все равно никто не поверит, что вся деревня взбунтовалась (а были там и партийные, очень уважаемые в райкоме люди). Три мужика залезли на крышу и начали разбирать кровлю и потолок над кроватью, к 11 вечера все было готово. Отец говорил, что когда начались шорохи на крыше, старуха притихла, больше не издавала практически ни звука и не отрывала взгляд от потолка, а потом и от дыры. Примерно через час-полтора, после того, как крышу разобрали, старуха с длинным вздохом умерла.
Вот тут, по-моему, и начинается мистика. Мой отец помогал укладывать старуху в гроб и когда он наклонился над ней, то был шокирован: во рту почти все зубы были на месте (как я уже упоминал, люди говорили, что зубы ее были в очень хорошем состоянии). Но это были почти полностью сгнившие, чёрно-жёлтые пеньки, особенно передние: они были обломаны и сточены больше, чем наполовину. Отец сказал, эта картина у него на всю жизнь перед глазами осталась. Когда он дома маме рассказал, она не поверила, сказала или померещилось или придумывает, но прабабушка подтвердила (она тоже ее отпевала там). Если зубы и впрямь были хорошие, то они никак не могли за несколько недель прийти в такое состояние. Последние лет 5-7 старуха деревню точно не покидала, зубного врача там и в помине не было. Для протезов необходимо, чтобы собственные зубы были удалены. Да и не было тогда таких протезов. Неужели всем мерещилось.

Дом подожгли сразу, как только вынесли гроб с телом, по крайней мере, до 87-го года (в 87-м мы последний раз были на Украине, когда умерла бабушка) там оставался пустырь, поросший сорняками.
Но и это еще не всё. Могилу вырыли за кладбищенской стеной. Кладбище находится на холме, и рыли, получается, на склоне. Когда сняли примерно 1 метр земли, выяснилось, что яму вырыли аккурат над двумя гранитными глыбами, сходящимися вглубь друг с другом узкой расщелиной. Копать новую могилу никто не хотел – просто вынули глину между ними, сколько смогли, да так и оставили. То есть, получается, сверху была нормальная могила, а потом ее каменные стены сходились книзу как воронка. Гроб смогли опустить только на ту глубину, сколько позволяла ширина могилы, под ящиком еще осталась пустота. Когда вытаскивали веревки, произошло то, чего и следовало ожидать: гроб сорвался, завалился и рухнул боком на дно расщелины, при этом в верхней боковой стенке образовалась длинная трещина, около 3 см шириной. Священник сказал, что это плохой знак, но никто уже больше ничего делать не хотел. Так и засыпали землёй, да поставили деревянный крест для упокоения. Весной кладбищенский сторож обходил территории, глянул и на ведьмину могилу: крест сгнил, практически развалился, и это за несколько месяцев. Поставили новый…

Следующим летом мои родители вернулись в Казахстан, на Украине, к сожалению, не сложилось. Конец истории они узнали из писем: весной следующего года, как и весной третьего, ситуация с крестом повторилась один к одному. Кресты гнили и разваливались, как будто стояли там, по крайней мере, лет 10. Атеисты говорили, что просто эта сторона холма слишком сырая, а верующие, что ведьма успокоиться не может. Тогда, по совету священника, выковали железный крест с очень длинным нижним концом (где-то 2-3 метра), который заострили. Освятили его в церкви и вогнали в могилу до упора в землю так, чтобы острый конец прошел сквозь тело, обложили камнями и залили бетоном.
С тех пор больше ничего особенного не происходило. Отец говорил, что когда в 87-м бабушку похоронили, он спускался со мной за кладбищенскую стену, чтобы глянуть на ведьмину могилу: крест всё еще торчал из кустов. Но я этого не помню, слишком маленький был.

2012 г. 13:06. Сентябрь.
Белокурая стройная девушка идет по узкой аллее. Осень, неприятно моросит дождь, да и вообще скверная погодка тогда была. Народу практически нет, ее сопровождаю только я. Жаль что люди нас не видят, мы тоже хотим общения и досуга, но нам приходится развлекать себя иными способами. Девушка довольно-таки симпатична. Но я то знаю, что скоро ее не станет также как и когда-то не стало меня. Внезапно из-за поворота выходит обычный парень. Наверное ее ровесник, может старше. Молодой человек даже не смотрит на девушку и в его голову не приходят скверные мысли, впрочем, я могу это исправить. Я заставляю его поднять свой взгляд и посмотреть на впереди идущую особу, затем представляю в своей голове что он должен подумать перед тем как совершит убийство или насилие. Ну а потом все в моих руках. Мне решать: умрет ли человек или останется жив, мне решать как будет выглядеть его смерть. Все это я мысленно представляю в своей голове, каждую мелочь надо просчитать — не думайте что это легко. Когда я понимаю что все должно пройти гладко, я мысленно даю команду действовать избранному человеку. Девушка продолжает идти, ничего не подозревая, я уже дала знать что нужно сделать. Парень прибавляет шагу, одной рукой хватает девушку за горло, а другой зажимает рот. Та что-то невнятно мычит, дрыгает ногами, ну, жить-то хочется. Парень тащит ее в укромное место. Что следует дальше описывать не стоит, но факт тот, что уже через 10 минут девушка была мертва. А сам парень даже и не осознал что он сделал и с какой целью. Он никогда не совершал ничего подобного, но я заставила его это сделать.

2012 г. 22:41. Декабрь.
Группа молодых пьяных людей идет в зимний морозный вечер скоротать время дальше, видимо первого раза им не хватило, а зря, я бы могла их не заметить и все остались бы живы. Но всему время и случай. Вот и я заметила их совершенно случайно. Шайка напившихся отпрысков пошла по направлению к парку, видимо, они хотели попасть туда перейдя железную дорогу. Я пошла за ними. Они кричали матом на весь спящий квартал, перегаром пахло ужасно и видок у них был не лучше. Я не жалею что убила их. Снова надо было все просчитать и их смерть была для меня более легкой чем предыдущие. Шайка подходит к железной дороге, все что нужно мне сделать это задержать их, дождаться момента когда начнет приближаться электричка и сунуть их прямо под нее. Легче не бывало. Мысленно я заставляю одного остановиться.
— Лех! Ты что встал?
— Да идите. Мне плохо что-то.
— Мерзкий хохот, — Бухать надо меньше. — Пока тот мучился от спазмов в желудке, другие встали на рельсы и звали своего друга сопровождая просьбы идти дальше, матом. Электричка на подходе. Они пьяные. Нечего не соображают… Даже не замечают свет фар. Электричка движется очень быстро, все разом замечают ее, но двое из них поскальзываются и падают на ледяные шпалы. Электричка все ближе. Другие «друзья» сиганули и оставили своих товарищей на верную смерть. В место того чтобы помочь встать, они отошли на приличное расстояние а оттуда кричали чтобы те встали, чего они не могли сделать и просили о помощи. Уже поздно. Визг электрички, ор, хруст, крик. Их переехало пополам. Остались еще трое. Один из них в шоковом состоянии бросается на оживленную трассу, которая находится рядом с рельсами. Естественно парня сбивает машина, как я все хорошо просчитала. Тот, который мучился спазмами потерял сознание и замерз на смерть. Ну а с последним я решила поиграть. Он шел до дома пешком и очень долго, заработал воспаление легких. Долго этого не замечал, заметил лишь в запущенной стадии и умер. Воспаление легких очень трудно заметить, кажется что обычная простуда.

Это были лишь некоторые примеры, у меня нету времени перечислять все.
Может некоторые из вас опробуют это на себе. Ну да ладно, не буду вас пугать.
Для чего я убиваю людей — это главный вопрос. Нет, не из-за того что когда-то убили меня.
Я никому не мщу. Мне просто скучно… Нам всем скучно.

Они проходили мимо магазина игрушек, в витрине которого стояла красивая фарфоровая кукла, Изабелла спросила: «Мамочка купи мне, пожалуйста, эту куклу!» «Изабелла, вспомни, что я тебе сказала, никаких покупок».

Изабелла шла разочарованная пока они не наткнулись на второй магазин, поддержанных товаров. «Мама давай зайдем сюда? ПОЖАЛУЙСТА!» Мать согласилась и через несколько минут в руках у Изабеллы была улыбающаяся кукла, рядом с лицом кукла сжимала кулачок, в котором было шесть пальцев. Изабелла подбежала к маме и сказала: «Мама, мы можем взять эту куклу? Пожалуйста, пожалуйста?» Её мама посмотрела на куклу, и сказала: «Тебе не кажется, что эта кукла немного жутковата?» Изабелла ответила: «Нет». «Хорошо» – сказала мама, и купила куклу.

Изабелла весь день проиграла с куклой на лестнице в доме, пока ее мать не позвала её на ужин. «Не забудь поднять свою куклу перед сном, Изабелла» напомнила мама. «Хорошо мамочка». Но Изабелла была настолько увлечена, что забыла поднять куклу с лестницы.

В ту ночь Изабелла проснулась оттого, что кто-то шептал её имя. «Изабелла. Изабелла. Я на лестнице». Она открыла глаза и спросила: «Мама? Это ты?» Никто не ответил. Она встала с кровати и пошла на кухню, чтобы выпить стакан воды. Она услышала, как кто-то еще раз назвал её имя: «Изабелла. Изабелла. Оглянись». От неожиданности, она выпустила стакан с водой из рук на пол. Обернувшись, она увидела на столе свою куклу.

Она взяла её и сказала: «Ты удивила меня Долли» и пошла вверх по лестнице, прижимая руками куклу к груди.

На следующий день мать проснулась рано утром и пошла в комнату Изабеллы, чтобы разбудить её. Войдя в её комнату она увидела, что постель Изабеллы была пуста, и от постели к шкафу вели небольшие следы крови. Мать осторожно открыла шкаф и от увиденного закричала от ужаса. Изабелла была в шкафу, её глаза были выколоты, горло перерезано, а рот был закрыт и зашит. Небольшая записка была прикреплена к её груди, там было написано кровью Изабеллы «Оглянись». Мать Изабеллы обернулась и увидела куклу. Кукла Изабеллы сидела на постели вся в крови, и сейчас она держала кулачок рядом с лицом, в котором было семь пальцев.

Михаил и на новой квартире долго не верил, что происходит что-то странное. Однажды он даже заявил об этом вслух за ужином. Отопление в доме еще не работало, было холодно, и приходилось спать в теплых свитерах и брюках. На следующее утро глава семейства проснулся совершенно голым, чем был немало удивлен. Также обнаружилось, что с его подушки исчезла наволочка. Все пропавшие вещи оказались плотно забиты в двухсантиметровую щель между стеной и диваном.

Обычно же полтергейст проявлялся в виде стуков в дверь и окна (это на восьмом-то этаже!), грохота посуды, открывания и закрывания кранов, шагов по полу, щелканья выключателей, человеческих голосов, мяуканья кота. А однажды Люба проснулась от странного ощущения беспокойства и увидела, как из угла выплывает темно-серая тень человека. Она испугалась, закрыла глаза, а когда открыла – все исчезло.

Как-то ночью Люба, Михаил и Игорь (муж сестры Любы, Ольги) засиделись допоздна за игрой в карты, а Ольга ушла спать. Вдруг прибежала испуганная, сказала, что открылась дверь, вошёл Игорь, в руках карты тасовал. Подошел к ней, постоял и вышел. И все это молча. Странно это ей показалось, вот она и пришла. Но все видели, что Игорь никуда не выходил.

Вот что рассказала Люба о событиях перед прекращением полтергейста в феврале 1988 года:
«Друзья и знакомые, которым я рассказывала, что у нас происходит, конечно, не верили. Я предложила им остаться ночевать. Осталось пятеро парней. Все легли рядышком, как раз по диагонали в зале, ногами к двери.

Ночью я проснулась от шепота. Пришла к ним, а трое ребят, спавших в середине, уже обсуждают, кто и что почувствовал (двое, что спали по краям, так и не проснулись, хотя мы их будили). Сначала на них кто-то навалился, давил на грудь — проснулись в холодном поту. Я предложила им переместиться в «безопасный» угол. Двое меня послушались, а Вова, самый любопытный, который всех созвал, остался и всю ночь промучился. На следующий день он погиб в автокатастрофе. Мы его хоронили. В ночь после похорон я вдруг услышала его голос и проснулась. Смотрю — стоит вроде Вовка. Белый-белый, в цветных трусах, в них я видела его в ту ночь, когда он ночевал у нас. Я, конечно, очень испугалась, но не растерялась; вспомнила, что меня моя родная бабушка учила: если что-то подобное будет — спроси, к добру или к худу. Я и спросила. А он отмахнулся — он так всегда делал, это был его любимый жест — и сказал: «Да к добру, Люба, к добру». Отошел и исчез в проеме двери. После этого в доме стало все спокойно.

Между прочим, на похоронах ко мне подошла его бабушка. Вовка ей рассказывал, что у нас творится, а она не верила: «Всю жизнь прожила, а такого не видела». А тут ко мне подошла и рассказала. В ту ночь, когда Вова ночевал у нас, она проснулась от стука в окно — а живут они на третьем этаже. Она испугалась. Потом постучали в дверь. Она спросила: «Кто там?». За дверью ответили: «Бабуля, да это я, Вова. Что ты не открываешь?». Ей стало не по себе: «Что ты, Вова, у тебя же ключи. Ты же меня никогда не будил, чего это сейчас разбудил?». Он: «Ну, не хочешь открывать, так погляди на меня в окошко». Она боялась очень, но к окошку будто что-то вело ее. Смотрит — под окном Вова стоит. Улыбается и машет рукой. И отходит все дальше, дальше. Так и ушел, пятясь. Утром она решила, что с Вовой что-то случится. А к вечеру пришло известие о смерти внука.

Кстати, Вова один из тех людей, кто сразу поверил в то, что я рассказывала. Мы с ним однажды сидели и разговаривали. Он и говорит: «Я тебе, Люба, завидую. Я видел многое, но такого — нет, не видел. Хочу увидеть, и тогда успокоюсь». Вот и успокоился, похоже, ценой собственной жизни…».

В Украине и по сей день никто не может назвать точное число жертв катастрофы. Одно время речь шла о 125 тыс. Сегодня говорят, что большинство людей в Чернобыле погибли не из-за радиации, а якобы от паники, стресса и алкоголизма, ведь самогоном многие пытались защитить свое здоровье.
Ученые проявляют все возрастающий интерес к современному Чернобылю. Исследователей волнуют таинственные процессы, идущие в недрах саркофага, сооруженного над взорвавшимся реактором, где находится более 220 т радиоактивных материалов. Жидкое ядерное топливо продолжает бушевать, и нет никаких гарантий, что атомная энергия не вырвется наружу.

Наравне с саркофагом внимание ученых приковано к жизни под стенами взорвавшейся атомной электростанции. И то, что там обнаруживается, опровергает все существующие теории. Возникла даже дискуссия: действительно ли чернобыльская радиация так разрушительна для всего живого? Лет пять назад ученых всерьез заинтриговали загадки сверхзараженной мертвой зоны вокруг реактора. Вопреки пессимистичным прогнозам, там начался бурный рост всех форм жизни и возник уникальный природный заповедник. Близ развалин реактора гнездятся птицы, отчего-то не восприимчивые к радиации.
Особое внимание ученые обратили на живущую в Чернобыле Марийку Сокенко, одну из нескольких сотен отчаянных, что остались жить в предельно зараженной зоне отчуждения. Ее отец Михаил был пожарным, и ему довелось бороться с атомным огнем, а мать, переехавшая в Чернобыль, в свои 40 лет уже не надеялась, что у нее родится ребенок. Однако это случилось.

То были единственные роды в Чернобыле с 1986 г. Три года милиция пыталась выселить семью из зараженной зоны, Михаилу твердили, что нежеланием выезжать из зоны он убивает дочь. Но ехать семье было некуда. А главное — никто из них не ощущал последствий радиации. Почему-то она не отразилась и на новорожденной. Притом что медицинская статистика свидетельствует о росте заболеваний, связанных с радиоактивным облучением.

Единственный ребенок, живущий в запретной зоне под стенами разрушенного реактора, превратился в объект медицинских исследований, а в Украине девочку и вовсе считают божественным знаком того, что в Чернобыль возвращается жизнь. По сравнению со сверстниками из «чистого» мира девочка поразительно здорова, она редко болеет, с удовольствием ест творог и пьет молоко от коровы, пасущейся на радиационных полях, плещется в водах радиоактивной реки, фон которой приводит в бешенство счетчики Гейгера, питается рыбой, расплодившейся в местных водоемах. Ученые заговорили о существовании пока не изученных механизмов адаптации живых организмов к радиации, которые, подключившись, спасают человека. Но почему и в каких условиях срабатывает эта защита?

Мать Марийки уверяет журналистов, что зона вокруг реактора чище многих украинских городов, к тому же здесь нет ни преступности, ни воровства. В «мертвой зоне» Чернобыля царство флоры и фауны. Появились редкие виды птиц и животных, каких в Украине не водится. Сейчас здесь гнездятся 180 видов птиц, часть из которых занесена в Красную Книгу. И в Чернобыле им, кажется, ничего не угрожает. Только здесь, например, можно увидеть дикий табун лошадей Пржевальского.

Словом, земля, которая должна была стать мертвой пустыней, потенциальной родиной двухголовых мутантов, превратилась в уникальный заказник. Исследователь Рон Чизер из университета в Джорджии говорит, что без счетчика Гейгера никогда бы не догадался, насколько сильно эта местность поражена радиацией.

Почва в зоне взрыва по-прежнему перенасыщена радиоактивным цезием, повсюду обнаруживается ядовитый стронций, причем в таких концентрациях, что мыши и прочие грызуны должны были давно исчезнуть. Получая столь высокую дозу радиации в лабораторных условиях, мыши и крысы действительно начинали болеть и быстро гибли, но в Чернобыле реакция живого мира оказалась противоположной. И сейчас ученые пытаются внимательнее исследовать организмы людей, оставшихся в Чернобыле, чтобы уяснить природу феномена.

Видео о жизни в Чернобыльской зоне отчуждения

Среди пустых улиц тихо бродит девочка… Интересно, как она сюда попала? Что-то я не припомню, чтобы в этом городе маленькие дети выползали днем…

Я мрачной тенью следую за ней. Она вздрагивает, когда моя ледяная рука ложится ей на плечо.
Она поворачивается и ее глаза расширяются от удивления. Никого…

– Кто тут? – спрашивает малышка дрожащим голосом.

Моя улыбка становится широкой, такой широкой, что швы на губах немного расходятся и по моему подбородку стекает капля холодной крови. Девочка не может меня видеть. Кто я? Я никто и звать меня Никак, я тень, я эхо… Я никто. Она всматривается в пустоту, а я уже стою за ее спиной. Так хочется поиграть ее русыми волосами, провести ладонью по теплой щеке, но я люблю играть… Не хочу сразу выдать свое присутствие. Я кружусь вокруг нее в медленном танце. Она начинает нервничать, боится, поворачивается из стороны в сторону. Она пытается бежать, но я потоком ветра следую за ней.

Девочка вдруг останавливается и кричит.

– Ты кто? Выходи, я не боюсь! – ее голосок срывается на хрип.

Мороз все крепчает, он такой сильный, что даже воздух замирает и осыпается на землю кристаллами льда. Я чувствую ее отчаянье, ей и вправду страшно, но причина не я… Я прозрачной рукой стряхиваю с подоконника сугроб и случайно оставляю отпечаток своей ладони на снегу. Она вскрикивает и бежит к тому месту где я стоял. Я опять стою за ее спиной и глухо смеюсь. Она опять начинает бежать, бежит все быстрее и быстрее. Вдруг она свернула в переулок и скрылась в подъезде. Я остановился едва не врезавшись в дверь. Тут девочка высунулась из подъезда и положила на землю желтый шерстяной шарфик.

– Спасибо, что не дал замерзнуть… – быстро говорит она.

Я стою, затаив дыханье. Малышка уходит, я слышу как она поднимается по лестнице. Поднимаю шарф, желтый цвет? Как это типично для людей! Я не дал ей замерзнуть? Странно… может она устала и у нее не было сил идти? А я погнал ее вперед, страх спас эту малышку. Усмехнувшись, кутаюсь в шарф… сейчас и вправду холодные дни

Разные погребальные действия часто сопровождались обрядами, назначение которых, по утверждению антропологов, состояло в том, чтобы укрепить общность людей, восстановить связи, ослабевающие из-за смерти одного из членов коллектива. Цель этих обрядов очевидна, несмотря на все их различие. Им предопределено было содействовать беспрепятственному переходу души усопшего в загробный мир, уберечь ее от превращения в злого духа. Во многих обществах с помощью обрядов стремились осуществить реинкарнацию кого-либо из умерших или его души.

Важное значение в этой связи придавалось проблеме, когда в истории произошли первые похороны. Особый интерес объясняется тем, что, как предполагается, проведение погребальных действий подразумевает осознание смерти и чувства скорби, а следовательно, начало подобной практики означает зарождение религиозного чувства. Однако же при существовании разнообразных способов избавления от тел умерших их применение не имеет четкой обоснованности. Антропологи изучали общества, в которых погребение было под запретом, поскольку считалось, что подобное затрудняет исход души из тела и ее вознесение на небеса. И все же нет основания думать, что у людей не было религиозного чувства или что они не заботились относительно будущего своих усопших до того, как погребальная практика стала общепринятой. Возможно, именно вследствие придаваемого значения погребальным действиям, похоронный обряд стал нормой в современном обществе, как в Европе, так и в Америке.

В определенной степени форма похоронного процесса, признанного обществом, зависит от таких факторов, как окружающая среда и общий стиль жизни. Для племен, занимавшихся охотой и собиранием плодов, особенно кочевых племен, более привычным было оставлять тела усопших на поверхности, тогда как оседлые народы отдавали предпочтение погребению.

Подобная взаимосвязь не установлена со всей определенностью, и потому затруднительно сделать точный вывод. Однако же очевидно, что признанные способы избавления от умерших соплеменников обычно имели объяснения в соответствии с местными религиозными верованиями.

Широко распространен страх перед смертью. По словам Джеймса Фрейзера, автора «Золотой ветви», этот страх, вернее сказать, это почтительное отношение к покойнику, и породил в племенных обществах целый ряд действий, связанных со смертью. Предпринимались разнообразные меры, чтобы душа покойного не смогла найти обратного пути домой. Если смерть настигала человека в доме, в стене проделывали дыру для выноса тела покойного, а затем ее заделывали, чтобы преградить дорогу обратно. И это при том, что вынос тела можно было осуществить через достаточно большие двери или окна. На Соломоновых островах похоронная процессия возвращается домой по другой дороге, избегая той, по которой несли тело усопшего для погребения, тоже для того, чтобы душа не вернулась.

Рассказывают и о некоем варяжском конунге, решившем спрятать в озере свои сокровища и съеденным огромным зверем. О том, как чудище остановило войско Батыя, направлявшееся в Новгород. А про исчезновение туристов и смерть рыбаков в наши дни поведает вам любой местный житель.

Проводилось множество экспедиций к его берегам, но само чудовище обнаружено не было. Чаще всего можно увидеть пузыри, поднимающиеся на поверхность и водовороты, сопровождающиеся неприятнейшим запахом. Эхолоты экспедиций засекают крупное образование, стремительно поднимающееся на поверхность.

Криптозоологи считают, что в озере обитает животное, подобное Несси (городская легенда, согласно которой в шотландском озере Лох-Несс обитает большое чудовище с длиннющей шеей). Более же скептически настроенные ученые предлагают другую разгадку. Они утверждают, что все эти явления всего лишь сопровождают поднятие из карстовых пещер на дне озера ядовитых газов. Этим объясняют и исчезновение людей. Вырываясь на поверхность, газ создает водоворот, в, который затягивает незадачливых рыбаков. Оглушенные неожиданностью и отравленные ядовитым испарением, они не в состоянии выплыть на поверхность.

Местные жители расскажут любому желающему множество жутких историй, связанных с этим озером. Вам решать, правдивы ли они. Одно можно точно сказать — озеро действительно представляет опасность для неподготовленного человека.

Небольшое видео с озера (любительская съемка)