Они проходили мимо магазина игрушек, в витрине которого стояла красивая фарфоровая кукла, Изабелла спросила: «Мамочка купи мне, пожалуйста, эту куклу!» «Изабелла, вспомни, что я тебе сказала, никаких покупок».

Изабелла шла разочарованная пока они не наткнулись на второй магазин, поддержанных товаров. «Мама давай зайдем сюда? ПОЖАЛУЙСТА!» Мать согласилась и через несколько минут в руках у Изабеллы была улыбающаяся кукла, рядом с лицом кукла сжимала кулачок, в котором было шесть пальцев. Изабелла подбежала к маме и сказала: «Мама, мы можем взять эту куклу? Пожалуйста, пожалуйста?» Её мама посмотрела на куклу, и сказала: «Тебе не кажется, что эта кукла немного жутковата?» Изабелла ответила: «Нет». «Хорошо» – сказала мама, и купила куклу.

Изабелла весь день проиграла с куклой на лестнице в доме, пока ее мать не позвала её на ужин. «Не забудь поднять свою куклу перед сном, Изабелла» напомнила мама. «Хорошо мамочка». Но Изабелла была настолько увлечена, что забыла поднять куклу с лестницы.

В ту ночь Изабелла проснулась оттого, что кто-то шептал её имя. «Изабелла. Изабелла. Я на лестнице». Она открыла глаза и спросила: «Мама? Это ты?» Никто не ответил. Она встала с кровати и пошла на кухню, чтобы выпить стакан воды. Она услышала, как кто-то еще раз назвал её имя: «Изабелла. Изабелла. Оглянись». От неожиданности, она выпустила стакан с водой из рук на пол. Обернувшись, она увидела на столе свою куклу.

Она взяла её и сказала: «Ты удивила меня Долли» и пошла вверх по лестнице, прижимая руками куклу к груди.

На следующий день мать проснулась рано утром и пошла в комнату Изабеллы, чтобы разбудить её. Войдя в её комнату она увидела, что постель Изабеллы была пуста, и от постели к шкафу вели небольшие следы крови. Мать осторожно открыла шкаф и от увиденного закричала от ужаса. Изабелла была в шкафу, её глаза были выколоты, горло перерезано, а рот был закрыт и зашит. Небольшая записка была прикреплена к её груди, там было написано кровью Изабеллы «Оглянись». Мать Изабеллы обернулась и увидела куклу. Кукла Изабеллы сидела на постели вся в крови, и сейчас она держала кулачок рядом с лицом, в котором было семь пальцев.

Эта загадочная история случилась со мной чуть больше месяца назад. Даже сейчас, вспоминая ее, тело покрывается мурашками. До сих пор я сплю исключительно при свете, в комнате без окна. Да, я замуровал его, чтобы иметь возможность засыпать. Это произошло в поздний пятничный вечер, когда я шел домой после новогоднего корпоратива.

Немного подвыпивший, я возвращался домой пешком. К слову, заведение, где мы отмечали, находится в 20 минутах ходьбы от дома и на уговоры поехать на такси я не поддался. Дорога, несмотря на поздний час, оказалась на удивление оживленная. Много гуляющих компаний, симпатичных девушек, какой-то пьяница пытающийся убедить продавщицу из киоска, что ему просто необходимо продать пиво, «это вопрос жизни и смерти». Настроение у меня было хорошее и, шагая бодрым шагом, вот я уже очутился в своем дворе. На автомате запустил руку в карман, нащупывая ключи от домофона.

Моя девятиэтажка имеет форму буквы «П», таким образом, наш плотно заставленный автомобилями дворик был огражден с трех сторон. Морозный ветер уже стал продирать мое трезвеющее тело и я, ускорив шаг, поспешил к своему подъезду. Толи засмотревшись на свои окна, толи поглощенный собственными мыслями, я бросил взгляд на домофонную дверь и только очутившись совсем рядом с ней и уже поднимаясь по бетонным заснеженным ступеням я, наверное, от неожиданности, вздрогнув, остановился. Рядом с дверью стояла уже в годах женщина, цыганской внешности. Ее выразительный взгляд был уставлен прямо на меня. Хотя нет… она просто пожирала меня глазами. От этого я почувствовал, знаете, такую сильную неприязнь и желание поскорее удалиться… поскорее отстраниться от этой, совершенно непонятной особы. Одета она была, как и типичная цыганка… множество разноцветных тряпок, бдсвисающих до самого пола. За то непродолжительное время, что я находился в ступоре, успел только обратить внимание, что ее одежда была, мягко говоря, не по погоде. Не знаю, сколько она здесь уже стоит, но в таком одеянии достаточно и 5 минут, что бы околеть.

И вот, наконец, до меня дошло, что я просто замер напротив нее. Выйдя из этого удивленного оцепенения я, даже не знаю, зачем я это сделал, улыбнулся ей и сказал «здравствуйте», достав из кармана магнитный ключ и прислонив его к замку двери. Запиликав, домофон, как и полагается, открылся. Я потянул на себя металлическую дверь и уже собрался зайти в теплый подъезд.

— «Я есть хочу» — совершенно безэмоционально раздался хриплый женский голос слева от меня.

Я, стоя уже одной ногой в подъезде, на мгновение замер и повернул голову в сторону цыганки. Она, еле пошатываясь, смотрела куда то перед собой. В такт ее дыханию изо рта выходил густой морозный пар.

— «Простите?» — на удивление самому себе, произнес я. Обычно, в подобных подозрительных ситуациях, я стараюсь не вмешиваться и оказывать, при необходимости, помощь дистанционно. Но сейчас я стоял, смотря на нее, и ждал дальнейших действий.

— «Я есть хочу» — так же монотонно произнесла она вновь.

Пиликающий сигнал домофона наконец отыграл свою мелодию и воцарилась тишина, не сильно разбавленная звуком ветра и проезжающих вдалеке машин.

— «Вам нехорошо? Может, вам скорую вызвать?» — я решил, что женщина просто не в себе.

Уже порядком надоевшая немая пауза, которую цыганка выдерживала между своими фразами, начала утомлять и я, решив, что сейчас поднимусь домой и вызову ей скорую, собрался наконец зайти в дом и закрыть за собой дверь.

Вдруг голова женщины вздрогнула. И медленно, не много трясясь, то ли от мороза, то ли от ее нездорового состояния, она повернула ее в мою сторону. Снова этот отвратительный пронизывающий взгляд. Только на этот раз в ее глазах я увидел такую ненависть, такую агрессию по отношению ко мне, что внутри у меня все сжалось. Оскалив желтые гнилые зубы и, очередной раз, выдохнув белый пар она, уже не просто монотонно произносила слова. Она требовала. — «Я есть хочу!!!!».

Наверное, всем, из детства, знакома ситуация, когда ночью встаешь, что бы пойти на кухню попить воды. А на обратном пути, уже щелкнув выключателем света, несешься со всех ног, что бы поскорее покинуть темный квартирный коридор и оказаться в своей кровати. Что бы, рисуемые сознанием монстры, не догнали и так и остались в бездонном мраке.

Точно такое же ощущение было у меня, когда, силой закрыв за собой металлическую дверь, я как угорелый несся по ступеням наверх на свой 7ой этаж. Закрывая дверь, не сводя глаз с уменьшающейся щели, я видел как она искажает лицо… не знаю что она делала… открыла рот, закатила глаза… а дальше с грохотом дверь закрылась. И, убедившись, что магнитный замок сработал, я рванул.

Третий этаж, четвертый, пятый, шестой… я знал, что за мной никто не гонится. Но это отвратительное ощущение панического страха не покидало меня не на секунду. Мне нужно было срочно оказаться у себя дома. В своей квартире. Перебирая трясущимися руками ключи, я выбрал нужный, с первого раза вогнал его в замок, провернул и дверь открылась. Прыжком очутился в своей квартире, захлопнув за собой дверь и не включив свет в коридоре, припал к дверному глазку. Одиночная лампочка освещала подъезд очень тускло, но этого было достаточно. Там никого не было. Постояв так с десять секунд, я, наконец, стал успокаиваться. А, спустя еще какое то время, даже стало смешно. «Ну и трус же я! — Сам себе произнес шепотом — Испугался пожилую больную женщину».

Щелкнув выключателем, я снял куртку и повесил ее на крючок. Разулся. И собрался пойти в ванную комнату, что бы помыть руки и умыть лицо. Но так и не успел сделать это. Где-то на улице, во дворе раздался истошный женский крик.

Вновь, как бы издалека, почувствовал предыдущее ощущение страха. В голове пронеслась мысль, типа «ну что там еще…» и я двинулся на кухню — ближайшую комнату с окном, выходящим во двор.

Посреди расчищенной от снега дорожки, по которой 10 минут назад я возвращался домой, с пакетами в руках, стояла моя соседка — лет 50ти женщина, живущая этажом выше. Интересно, откуда это она возвращалась в такое время. Но это неважно… она стояла как вкопанная и, тыча пальцем в сторону моего дома, куда-то ниже моего окна – громко визжала. Я прижался лицом к стеклу, пытаясь увидеть, что такого напугало ее, что она так кричит. Но из-за темноты и горящего в коридоре света, совершенно ничего не мог разобрать. Быстрым шагом вернулся в коридор, выключил свет и снова на кухню, припал к окну. Соседка уже сидела прямо на снегу и, отталкиваясь ногами, пыталась отползать куда-то назад, также продолжая визжать и указывать пальцем, только уже по направлению моего окна. Мне стало жутко не по себе. От ее криков начали загораться окна в моем доме и в доме напротив. Я вновь припал к стеклу и направил взгляд вниз. Там что-то было.
Я никак не мог понять, что это… просто какое-то движение. Я протер окно, запотевшее от моего дыхания, и снова стал всматриваться. И вдруг, как я понял, включили свет и соседи снизу. И этот свет, выходивший из окна… он осветил. Осветил то, что карабкалось прямо по дому… прямо по бетонной стене… наверх. Это была она… эта женщина. И ее взгляд. Эта цыганка как какое-то животное карабкалась по моему дому и, как и прежде, смотрела прямо на меня.

Думаю описывать свое состояние — смысла нет. Сказать шок – не сказать ничего. Дикий, совершенно неконтролируемый ужас. Словно страшный реалистичный сон. Но только проснуться шансов у меня не было. Потому что это происходило на самом деле. Она карабкалось наверх, и уже была прямо под моим окном, проползя освещаемое окно и снова оказавшись в тени. Отчаянно пытаясь придумать объяснение происходящему… в моей голове пронеслась мысль : «Это какое-то чудовище…». И от этого стало еще хуже.

Я понимал, что надо бежать. Но я не мог. Все мое тело было парализовано непередаваемым ужасом. Я даже не мог оторвать взгляд от подползающей к моему окну нечисти. Я не знаю, что это было… да я и не хотел знать. Она уже доползла до меня. Она прямо напротив, за тонким стеклом. Это была та же самая женщина, которая стояла у подъезда. Только что-то в ее внешности было не так. Как будто ее лицо деформировалось, она стала походить на… не знаю на что. На что-то страшное. Нос задрался, куда-то наверх. Брови стали нахмуренные и сильно выступающие вперед.

Слушая стук собственного сердца и разглядывая во всех подробностях эту… это существо я начал ощущать, что в глазах все темнеет, и я вот-вот потеряю сознание. Оно разомкнуло губы, скрывающие все те же желтые гнилые зубы. «Я есть хочу» — раздался низкий рычащий голос из-за стекла.

Моя соседка. Она так и продолжала верещать и, как ребенок, ползти куда-то в сторону, пытаясь покинуть двор. Быть может, это спасло мне жизнь. Существо, наконец, оторвало от меня взгляд и, со злостью в лице, развернулось в сторону непрекращающегося визга. И вдруг меня словно отпустило. Будто кто-то свыше щелкнул выключателем и прошептал мне на ухо «беги, спасайся». Я сделал шаг назад, затем еще один, отходя от окна. Существо не смотрело на меня, она что-то выглядывало снизу двора, и это был мой шанс. Я спиной покинул кухню, оказавшись у входной двери. Медленно протянул руку и, со щелчком, провернул замок, открыв дверь. А затем, прежде чем покинуть квартиру, еще раз бросил взгляд на окно.

Она снова смотрело на меня. И в глазах его было еще больше ненависти, злобы, агрессии. Я распахнул дверь и как можно быстрее вышел в подъезд. Из кухни раздался звук бьющегося стекла. Я захлопнул входную дверь. И слава Богу, что конструкция моей двери позволяет запереть ее без ключа снаружи просто подняв ручку вверх.

Только я и успел сделать это, как грохот невероятно сильных ударов раздался из квартиры. А на двери, одна за другой стали появляться вмятины. Существо пыталась выломать ее. Раздался какой-то совершенно неописуемый рев, похожий на рев животного.

Я отпрянул назад, совершенно не зная, что мне делать. Бежать на улицу – нельзя. Оставаться в подъезде – тоже нельзя, существо выломает дверь.

На плече мягко легла чья-то рука. Я повернул голову. Иван Петрович. Мой сосед. Приятный добродушный приветливый дедушка. Видимо услышав шум, он вышел, узнать, в чем дело. И, что странно, увидев, что из моей квартиры ломится нечто ужасное, не растерялся. Молча жестом, он показал, что бы я зашел в его квартиру. Когда мы оказались внутри он также тихо закрыл входную дверь, жестом показал мне, что бы я молчал и выключил свет в коридоре. Из подъезда вновь раздался сильнейший удар, а следом звук упавшей на бетонный пол моей двери.

Я прижался спиной к стене… и закрыл глаза. Спустился вниз, приняв сидячее положение. Не знаю, сколько прошло времени, пока я просто сидел и слушал звуки из подъезда. Звуки рычания. Какие-то непонятные слова. Звуки этого монстра, ищущего меня. А дальше… наверное от пережитого ужаса… я просто уснул. А точнее – потерял сознание.

Проснулся, когда за окном уже было светло. Резко вскочил на ноги. «Иван Петрович?» — позвал я соседа, но никто не отозвался. На столе лежала записка, что он уехал, куда то по делам, советует никому не говорить что я видел этой ночью, что мне никто не поверит и просьба закрыть за собой дверь, когда буду уходить. Я окинул его квартиру взглядом и поймал себя на мысли, что никогда не был здесь ранее. Старые местами отходящие обои, старая мебель. Огромный шкаф с огромным количеством книг. И множество икон развешанных вдоль одной стены.

Мне вновь стало немного не по себе и я, закрыв за собой дверь, покинул квартиру.

Что было дальше? Вызвал полицию… как и посоветовал мой сосед, не стал рассказывать, что произошло. Сказал, что ночью кто-то пробрался в квартиру, но я успел покинуть ее и убежал. Набежало кучу народу… какие-то эксперты, непонятные личности в серых плащах. Видел что фотографируют, замеряют следы ударов о дверь. Слышал, как кто-то кому-то сказал: «Значит оно все еще в городе…». Врал я убедительно и вскоре меня оставили в покое.

Моя соседка… я видел, как с ней разговаривали какие-то люди. Она эмоционально рассказывала, что видела. После ее посадили в автомобиль и куда-то увезли. А потом… встретив ее случайно на улице я попросил рассказать, что она видела. Она сказала, что ничего не видела в ту ночь.
Я также зашел к Ивану Петровичу выяснить, что произошло и отблагодарить. Дверь открыла заплаканная девушка лет 20ти на вид и сказала, что дедушка умер.

Я забетонировал окно в своей комнате, а дверь, не ту, что ведет в подъезд, а дверь в моей комнате – поставил металлическую. Дверь, которую никто не сможет снести с петель. Всю ночь у меня горит свет. Но даже при свете мне крайне тяжело сомкнуть глаза. Потому что каждую ночь я слышу, какой-то скреб за забетонированным окном и какое-то мычание. Сегодня ночью я подошел и приложил ухо. Теперь можно разобрать этот голос. Я его уже слышал. И, как и в тот раз, это все те же слова. «Я есть хочу».

— Смотри, уже червяки за щекой завелись, а ну глотай!

Петя боялся и глотал.

Однажды Петя куда-то пропал. Бабушка всех соседей обошла, все дома и подъезды осмотрела — нет нигде. Написала заявление в милицию, но те тоже не смогли найти мальчика.

Прошёл месяц, и внезапно Петя сам вернулся. В час ночи он постучал в дверь бабушкиной квартиры. Та открыла, увидела внука и бросилась его расцеловывать. А Петя ей сказал:

— Бабушка, я хочу покушать.

Бабушка тут же из холодильника вытащила всё, что там есть — борщ, салатик, колбасу. Разогрела борщ, усадила внука за стол и стала кормить. А Петя по привычке опять еду за щеки стал затыкать. Бабушка только хотела напугать его, что червяки у него за щекой завелись, как вздрогнула, заметив, что у внука по щеке взбирается опарыш. Увидев, как она изменилась в лице, Петя скорчился, провел ладошкой по щеке, размазав червя по коже, и сказал:

— Знаешь, бабушка, а я знаю, что у меня там черви завелись…

С этими словами он встал из-за стола. Бабушка сидела с открытым ртом. Петя шел по коридору, пошатываясь, а рядом со входом в комнату упал. Бабушка подбежала и подняла внука. Он не двигался. Старушка испугалась, уложила внука на диван, вызвала «скорую». Пока врачи ехали, она металась из угла в угол, хватала мальчика за руку, пульс щупала, но Петя не подавал признаков жизни. Приехавший врач наклонился над мальчиком и вдруг резко выпрямился:

— Женщина! Вы с ума сошли? — в ужасе воскликнул он. — Мальчик же давно мертв! Смотрите, он уже разложился, у него полный рот червей!

Бабушка рыдала и говорила, что всего полчаса назад кормила внука борщом. Врач сделал звонок. Труп малыша забрали, а бабушку отвезли в милицию. Сказали, что она убила внука месяц назад, ударив его по голове чем-то тяжелым. Суд признал её невменяемой, и старуху до конца жизни поместили в психиатрическую больницу…

«… А еще я хочу такую маленькую лошадку, на колесиках, что бы я могла кататься по квартире! А еще, наверное, куклу Monster High! Мама не разрешала, но честное слово, я была очень хорошей и послушной, так что я думаю мне можно!» —  маленькая девочка сидела на одном колене, облаченного в красно-белый наряд Дедушки Мороза, немалых размеров мужчины. Густая ватная борода то и дело падала ей на лицо, от чего она, на мгновение, переставала говорить и убирала ее рукой. «Торт мне нравится слоеный с ягодками сверху, так что я хочу такой! А еще мне нужны новые белые коньки! У нас за домом отличный каток, все ребята катаются там! А еще я хочу…» — и так, без перерыва, не умолкая она продолжала последние два часа.

За окнами уже давно стемнело. Ворчащие мамаши, со своими детьми, недовольные тем, что очередь их ребенка загадывать желание так и не наступила, разошлись. Да и в торговом центре осталось не так много посетителей, все уже спешили домой накрывать праздничный стол. Загадывающая желания девочка и здешний работник — Дед Мороз остались один на один.

Настенные часы показывали ровно 22:30.

«Новый большой аквариум для моих рыбок мне тоже необходим! И я хочу набор мелков для рисования! А еще я хочу большую черепаху, что бы она…» — дальше договорить она не успела. На своей тоненькой оголенной торчащей из-под платья ножке она почувствовала грубую мужскую руку. Снова поправив мешающую ватную бороду, девочка подняла свои наивные голубые глазки к верху, к лицу «Деда Мороза». Ехидная недобрая улыбка застыла на его лице, а рука начала медленно сжимать ножку девочки все сильнее и сильнее.

«Думаешь, у тебя одной есть желания?» — низкий спокойный леденящий душу голос отразился эхом в безлюдном коридоре. «Что… что вы делаете? Вы же Дедушка Мороз! Вы же добрый и дарите подарки!» — девочка вертелась и крутилась, пытаясь освободиться от его руки, но все попытки были тщетными. В ее действиях было больше возмущения, нежели страха. Все такой же низкий смех прозвучал после ее слов.

«Милая, боюсь у меня для тебя плохие новости! Я не Дед Мороз !!!!» — почти криком произнес мужчина последние слова и сорвал с лица накладную бороду. «Мороз…мороз..мороз» — доносилось из коридоров. Малютка застыла на месте. Искаженное в страшной улыбке, с грубым омерзительным шрамом, идущим по обеим губам, с желтыми кривыми зубами, лицо. Наконец в глазах девочки появился испуг: «Так вы не Дед Мороз…?».

Страшный мужчина, все также улыбаясь, продолжал сжимать ее ножку, давя уже почти со всей силы. И вот… раздался хруст кости. Такой громкий и очевидный, что услышав его — невольно покрываешься неприятными мурашками. Но за ним не последовало плача или детского крика. Ничего, только гробовая тишина, разбавленная лишь частым дыханием.

«Обманщик» — прозвучал детский голос абсолютно спокойно. Девочка, своей детской ручкой, держала переломленную шею мужчины. Точнее нет, она была не сломана. Она была попросту раздроблена и искажена в совершенно неестественном изгибе. В местах, где пальчики обхватывали ее — кожа порвалась и ручьями вниз полилась кровь, оставляя пятна на белой окантовке новогоднего костюма. Грубое лицо со шрамом уже сменило улыбку на невообразимые страдания.

Девочка сделала еще одно движение рукой и голова бедолаги уже смотрела в другую сторону, по направлению спины. После, наконец, она отпустила его, сама спрыгнув с колен на пол. Бездыханное тело с грохотом рухнуло со стула. Девочка наклонилась и вытерла об него испачканную кровью ручонку, а после, непринужденной детской походкой, почти вприпрыжку, направилась по коридору к выходу.

«Девочка! Девочка! — почти у самых автоматических дверей, ведущих на улицу, раздался мужской голос. — Что ты делаешь здесь одна в такое время? Как тебя зовут? Где твои родители? Ты что, в одном платье собираешься выйти на улицу?». Молодой охранник торгового центра стоял за ресепшеном. Но малютка все также вприпрыжку продолжила движение и, даже не обернувшись, ответила: «Меня зовут Лиза! У меня нет родителей, я убила их. У меня старший брат. И мы скоро встретимся с ним!».

В 2013 году, в конце лета, я с друзьями приехал в один небольшой латвийский город, а затем поехал с ними в тот лес. Не для того, чтобы развеять слухи о нём, а просто так, погулять. Днём мы побродили по опушке, а затем углубились. В глубине он ничем не отличался от других лесов Прибалтики: такие же высокие деревья, стоящие поодаль друг от друга, разные кустики, трава, мох. У нас завязался разговор, и мы долго шли и разговаривали, пока внезапно не полетели вниз с высоты.

Оказалось, что мы нашли на какой-то обрыв, и, как позже оказалось, упали аж на девять метров вниз. Нас насторожило то, что вокруг был почти мрак, и деревья были очень широкими. Я с одним другом попытался вылезти оттуда обратно наверх, но под ногами была скользкая глина, и ничего не получилось. Пришлось идти вперёд. Всякие разговоры прекратились. Когда кто-то из нас что-то крикнул, по округе разнеслось очень гулкое эхо, что ещё больше насторожило. Мрак всё не кончался, хотя мы шли уже минут двадцать. Внезапно вдалеке раздался жуткий крик, звонкий такой. В этот момент мы не выдержали и с громкими криками побежали. К тому времени уже стемнело, и вокруг вообще ничего не было видно. В конце концов, Гоша, один из друзей, решил залезть на дерево и осмотреться кругом. Ну, мы «ОК», и он полез. На некоторое время стало тихо, было слышно только, как Гоша шкрябал ногами по дереву. Но потом он вдруг вскрикнул и упал на землю. Мы подбежали к нему со словами «Чё случилось?», и он, отдышавшись, рассказал:

— Я полез наверх, вроде ушёл вверх метров на семь от земли, а там дупло. Я полез дальше, как вдруг из дупла пара глаз ярко-жёлтых блеснула… И рычание…

На тот момент мы все выбились из сил. К тому же пошёл дождь. Мы, уставшие и промокшие, поплелись вперёд. И примерно через час, наконец, вышли на просеку, а оттуда — на опушку. Была ночь, и мы легли спать на опушке. Когда я лёг, я ещё услышал, как вдалеке в лесу кто-то протяжно завыл, причём это не было похоже на вой волка. Потом это нечто воющее стало как будто что-то говорить…

Утром спрашиваю маму — чего Юлька ночами бродит? Мама посмотрела на меня, как на больную, и сказала, что Лиза (сестра) её ещё позавчера забрала, а в нашем доме других детей нет. Но я Юльку видела так же ясно, как сейчас вижу монитор. Что же это было?..

Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать. Она же подбежала ко мне, толкнула меня, я чувствовала её прикосновение!

Через пару дней мама пришла с работы взволнованная и попросила всё ей рассказать ещё раз, поподробнее. Когда я сказала, во что была одета Юля (а на ней тогда была белая ночная рубашка), мама сказала:

— У неё не было никакой рубашки, она спала в пижамке.

И точно, у неё была такая розовая пижамка, Юля её очень любит и спит только в ней.

Мама была расстроена — она сказала, что это дурной знак. И точно, через несколько дней Юля попала в больницу — опрокинула на себя горячий чайник и обожгла ногу. А когда мы с мамой пришли её навестить, на ней была белая больничная рубашка, точно такая же, какую я видела на «Юле» ночью…

Мне в то время было четырнадцать лет, сестренке — десять. Как-то под Новый год к нам в деревню приехали родственники из города — наши дядя и тетя. С собой они привезли сына Толика, ровесника моей сестры. В первый же вечер наши родители, бабушка и дедушка повели родственников к кому-то в гости. Детей решили с собой не брать. Мне, как старшему, велели присматривать за младшими. Признаться, меня подобный расклад возмутил, ведь во дворе меня ждали приятели и подружки. Вечер был испорчен. Причину своих бед я увидел в Толике, ну и решил на нем отыграться.

— Давай скажем Толику, что в бабушкином шкафу живет чудовище, — подговорил я сестренку.

Та с восторгом включилась в эту игру, и мы принялись «обрабатывать» Толика. Мы рассказали ему, что стоящий в бабушкиной комнате старинный шкаф давным-давно принадлежал жадному злому купцу Еремею. Во время революции купца убили, а его имущество раздали бедным односельчанам. Однако с той поры в шкафу обитает призрак бывшего владельца… В общем, мы с сестренкой дали волю фантазии. Толик нас слушал с разинутым ртом.

— Если ночью войти в комнату со шкафом и трижды произнести имя купца, можно увидеть его призрак, — зловещим шепотом закончил я свою страшилку.
— Сказки это все, — с сомнением заметил Толик.
— Не веришь? А ты попробуй войти в комнату и позвать купца. Если, конечно, не боишься, — сказал я и многозначительно прибавил:
— Я в свое время не испугался…

Уловка сработала. Толик подошел к бабушкиной комнате. Было видно, что мальчонке страшно, однако ударить в грязь лицом перед нами он не хотел. А потому, собравшись с духом, уверенно шагнул в темную комнату. Мы с сестрой, едва сдерживая смех, закрыли за ним дверь. Сестренка тут же припала ухом к замочной скважине, я же поспешил на кухню. Дело в том, что часть стены между бабушкиной комнатой и кухней прогнила, и там у самого пола зияла небольшая дыра, которой вовсю пользовались домашние кошки. У отца и дедушки все руки не доходили залатать эту прореху. Вооружившись кочергой, я наклонился к отверстию и прислушался.

— Ну, Еремей, Еремей… — раздался голос Толика.

Он запнулся, видимо, прислушиваясь. А потом все-таки решился и громко сказал еще раз:

— Еремей!

Я только этого и ждал. Просунув в дыру кочергу, я подцепил двоюродного братца за ногу. Нужно было слышать, как он орал!..

В общем, когда мы вошли в комнату и включили свет, Толик сидел в углу белее мела и смотрел на шкаф широко распахнутыми глазами. Тут-то я понял, что несколько переборщил.

— Толик, ты чего? Мы же пошутили!

Но брат, казалось, меня не слышал. Он продолжал смотреть на шкаф и все повторял: «Он там! Там!..».

Последствия нашей выходки оказались ужасны. Мы с сестрой сдуру, хихикая, рассказали обо всем родителям. Но те, против ожидания, не посмеялись, а устроили нам заслуженную взбучку. Но это ерунда. Самое плохое, что Толик с тех пор стал заикаться и частенько с криком просыпался по ночам. Он так и не поверил в то, что мы его разыграли и утверждает, что действительно видел на фоне шкафа призрачный силуэт.

Однако и это еще не все. С тех пор в нашем доме стало происходить что-то странное: то бабушка жалуется, что из шкафа пропадают и вновь появляются вещи, то сама собой неожиданно открывается дверцы (я лично был свидетелем несколько раз, как плотно закрытая дверца распахивалась в комнате без сквозняка с такой силой, будто кто-то пнул её изнутри). А дедушка как-то раз едва не умер от сердечного приступа после того, как увидел в темноте на фоне шкафа призрачный силуэт.

Как это объяснить? Неужели наши фантазии действительно породили призрака?..