Среди пустых улиц тихо бродит девочка… Интересно, как она сюда попала? Что-то я не припомню, чтобы в этом городе маленькие дети выползали днем…

Я мрачной тенью следую за ней. Она вздрагивает, когда моя ледяная рука ложится ей на плечо.
Она поворачивается и ее глаза расширяются от удивления. Никого…

– Кто тут? – спрашивает малышка дрожащим голосом.

Моя улыбка становится широкой, такой широкой, что швы на губах немного расходятся и по моему подбородку стекает капля холодной крови. Девочка не может меня видеть. Кто я? Я никто и звать меня Никак, я тень, я эхо… Я никто. Она всматривается в пустоту, а я уже стою за ее спиной. Так хочется поиграть ее русыми волосами, провести ладонью по теплой щеке, но я люблю играть… Не хочу сразу выдать свое присутствие. Я кружусь вокруг нее в медленном танце. Она начинает нервничать, боится, поворачивается из стороны в сторону. Она пытается бежать, но я потоком ветра следую за ней.

Девочка вдруг останавливается и кричит.

– Ты кто? Выходи, я не боюсь! – ее голосок срывается на хрип.

Мороз все крепчает, он такой сильный, что даже воздух замирает и осыпается на землю кристаллами льда. Я чувствую ее отчаянье, ей и вправду страшно, но причина не я… Я прозрачной рукой стряхиваю с подоконника сугроб и случайно оставляю отпечаток своей ладони на снегу. Она вскрикивает и бежит к тому месту где я стоял. Я опять стою за ее спиной и глухо смеюсь. Она опять начинает бежать, бежит все быстрее и быстрее. Вдруг она свернула в переулок и скрылась в подъезде. Я остановился едва не врезавшись в дверь. Тут девочка высунулась из подъезда и положила на землю желтый шерстяной шарфик.

– Спасибо, что не дал замерзнуть… – быстро говорит она.

Я стою, затаив дыханье. Малышка уходит, я слышу как она поднимается по лестнице. Поднимаю шарф, желтый цвет? Как это типично для людей! Я не дал ей замерзнуть? Странно… может она устала и у нее не было сил идти? А я погнал ее вперед, страх спас эту малышку. Усмехнувшись, кутаюсь в шарф… сейчас и вправду холодные дни

Девушка на ресепшене дала ему ключ и сказала, что по дороге к его комнате есть дверь без номера, которая закрыта и никому нельзя в неё входить.

В частности, никто и ни при каких обстоятельствах не должен заглядывать в эту комнату.

Парень последовал её советам и прошел прямо к себе в комнату, никуда не заглядывая, и лег спать. Но его любопытство не давало ему покоя, и на следующий вечер он прошел по коридору к двери комнаты без номера и подёргал ручку. Естественно, она была закрыта. Он наклонился и посмотрел внутрь через широкую замочную скважину. Холодный воздух дул из комнаты, холодя ему глаза. Он увидел гостиничный номер, как у него, и в углу сидела женщина, чья кожа была полностью белой. Она прислонила голову к стене и её лицо было направлено от двери. Он еще немного посмотрел, и решил ради интереса постучать в дверь, но передумал. Это решение спасло ему жизнь. Он отошел от двери и вернулся в свою комнату.

На следующий день, он вернулся к этой двери и опять посмотрел в замочную скважину. Но на этот раз он ничего не увидел — всё было красным. Он ничего не мог разглядеть за сплошным красным цветом. «Наверное, жители комнаты поняли, что я за ними подсматривал, и залепили замочную скважину чем-то красным» — подумал он. Он решил проконсультироваться с девушкой на ресепшене по этому поводу.

Она вздохнула и спросила — «Вы что, таки посмотрели через замочную скважину?» Парень побледнел и признался, что да, и она сказала ему — «Ну ладно, раз так, то я расскажу вам, в чем суть. Давным-давно, один мужик убил свою жену в том номере, и с тех пор там обитает её призрак. Но эти люди не были обычными. Они были альбиносами, то есть полностью белыми, кроме их глаз. Их глаза были насыщенного красного цвета.»

Один из активных деятелей Королевского метапсихического общества сэр Джереми Блэкстафф, будучи на приеме в Букингемском дворце по поводу вручения ему ордена, был удостоен беседы с Его Величеством и не преминул воспользоваться такой возможностью — попросил разрешения задать вопрос о давней встрече в Атлантическом океане. Оказалось, что король Георг хорошо помнил происшедшее и описал его довольно подробно.

Загадочный корабль напоминал клипер, имел деревянные мачты и богато украшенные надстройки. Такие суда уже перестали плавать в те времена. Но более всего моряков поразило то, что встречное судно «имело собственный ветер» — его паруса были надуты в совершенно ином направлении, чем это мог сделать дувший в тот день норд-ост.

С разрешения Его Величества эти данные были помещены в «Ежегодный отчет метапсихического общества». Репортеры продолжили поиски и нашли еще моряков, бывших свидетелями встречи с этим «Летучим Голландцем». Они дополнили рассказ короля Георга, сказав, что странное судно шло на удивление ровно, хотя в тот день штормило и кильватерный след за ним практически не проглядывался: «Словно это был призрак, а не настоящий корабль!»

Прошел год. Моя жизнь продолжала идти обычной чередой. Пока утром со мной не произошел странный случай. Выводя на прогулку сеттера, я увидела силуэт человека. Собака начала странно себя вести — тихо скулить и лаять. Я плюнула на это — ну подумаешь, лает, главное чтобы этот пес никого ранним утром не разбудил. Проходя мимо силуэта, я отчетливо разглядела, что это девушка. Она стояла неподвижно, чуть сгорбившись. Когда мой пес подошел к ней ближе и гавкнул, она обернулась.

Я испытала ужас. Хотелось бежать, но мой взгляд был прикован к её лицу без зрачков и в жутких, еще совсем свежих, шрамах. Она начала приближаться. Внутренний голос кричал мне — беги. И я побежала. Было чувство, будто кто-то бежит за мной. Туманное утро, ровно год после трагедии, сомнений у меня не возникло — это был призрак девушки, которая погибла в той аварии.

Сославшись на понедельник, на пасмурное утро, я постаралась забыть эту встречу. Но не тут то было… Через пару дней произошел странный случай. Я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня. На лоджии виднелся силуэт и то самое лицо без зрачков. Я протерла глаза. Но лицо не исчезало. Дальше я отрубилась. На следующий день соседи сверху (видимо к ним тоже призрак заглянул) вызвали священника — он освятил подъезд. С тех пор все стало нормально, но раз в год этот призрак все равно появляется и бродит под нашими окнами.

Однажды вез меня водитель «скорой» в очередную глухомань, где я должна была день отсидеть на приеме. Дорога была неблизкая, мы разговорились, пожаловались друг другу на судьбу, обсудили плачевное состояние нашей больницы. Сейчас на настоящее лечебное учреждение больница мало похожа, больше смахивает на ревир. Водитель сказал, что раньше было еще хуже, и вот какую историю поведал.

На первом этаже больницы раньше располагалось образцово-показательное родильное отделение, но потом пришли девяностые, и понеслась. Родилку закрыли, персонал растащил оттуда все, что только можно было. Наш водитель (назовем его, скажем, Вася) не стал исключением — взяв с собой взрослого сына, пошел с ним на «дело». Решили они взять там досок на дачу. Доски были так себе, с гвоздями и остатками краски, но, как говорится, в хозяйстве все пригодится…

Отмечу, дело происходило в Архангельской области в начале лета, так что стояли белые ночи. И вот часа в два ночи наши молодцы отправились в поход. Как сказал Вася, двери родилки были закрыты на замок чисто номинально, на самом деле он снимался с дверей легким движением руки. Вася с сыном без труда проникли внутрь. Как оказалось, даже те паршивые доски уже были украдены, оставался только горбыль, который даром им не нужен был. Побродив вдоль коридора туда-обратно в полутьме, они решили пойти домой. И тут то ли из одной запущенной палаты, то ли из абортария послышались звуки, напоминавшие совиное уханье. Васе показалось, что это какой-то человек просто подражает сове — в голосе ясно слышались человеческие нотки. Но кто будет среди ночи ухать в заброшенном корпусе больницы?! Вася с сыном искать источник звука не стали — страшно стало, и они от греха подальше потихоньку пошли к выходу, находящемся в другом конце коридора. Затем уханье сменил странный женский смех, такой мерзкий — громкий, истеричный, визгливый. Тут водитель, струхнув не на шутку, вцепился сыну в плечо и поволок его к выходу.

И тут из одной палаты вылетело нечто. В полутьме разобрать детали его облика было практически невозможно — свет белых ночей с улицы через полузакрашенные окна палат и коридора проникал мало. Васе показалось, это женщина довольно высокого роста, с лохматыми волосами ниже плеч и как будто в белой ночнушке. Вася четко запомнил белые спущенные лямки на плечах девушки-видения. Лица они не разглядели — дама была к ним спиной. Пробежав через весь коридор с истерическим смехом, дама вытянутыми вперед руками толкнула дверь выхода и выскочила наружу. Дверь за ней захлопнулась. Вася запомнил еще, что дама была босиком, а ступни ее были чудовищно грязные, прямо черные.

Вася с сыном, приходя в себя, молча двинулись к выходу, с ужасом ожидая, что из какой-нибудь палаты на них накинется кто похуже. Но до дверей они добрались нормально. Территория больницы просматривалась хорошо — никого поблизости не было. Вася с сыном перекурили на крылечке — во смелые, а? — потом пошли домой.

Поселок там небольшой, все друг друга знают не только в лицо, но и по имени-отчеству. Местные сумасшедшие известны всем, и, со слов Васи, никакой полуночной дуры у них в окрестностях не водилось.